История XX века глазами Сергея Образцова, рассказанная им и его куклами. О революции, любви, таланте и поиске себя, войне, потерях и настоящей человечности. Спектакль Екатерины Образцовой, внучки режиссера, основан на книгах, дневниках и воспоминаниях современников. В главной роли — Евгений Цыганов. И как же ему удается это перевоплощение. В финале схожесть голоса, пластики и взгляда заставляют по-особому прочувствовать слова героя.

Спектакль Юрия Бутусова по пьесе Флориана Зеллера либо вывернет душу наизнанку, либо отправит домой пораньше. Но точно не оставит равнодушных. И, судя по 20-минутным овациям в конце, первых всегда больше, чем вторых. История Николя, его матери Анны и отца Пьера (а также новой семьи Пьера) разворачивается на сцене медленно, тягуче и неотвратимо. Вязкое действие то и дело прерывается вспышками сознания, ударами, выстрелами и невероятной пластикой актёров. Рекомендуется к просмотру, чтобы раз и навсегда влюбиться в работы Бутусова и в его фирменные танцы.

Последний спектакль Александра Молочникова, который ещё можно увидеть в Москве. Эта постановка 2014 года приурочена к 100-летию начала Первой мировой войны. Поначалу лёгкий формат кабаре может смутить зрителя и отвлечь от темы, но именно поэтому контраст с дальнейшим действием ощущается особенно остро. Пожалуй, из всей подборки именно этот спектакль не отпускает дольше всего. Тяжёлое послевкусие и желание побыть наедине со своими мыслями после просмотра гарантированы.

Ромео и Джульетта «на новый лад», да еще и в сеттинге России 90х – кажется уже настолько избитым приемом, актуальным разве что для школьных постановок. Но режиссеру Пётру Шершевскому удается сделать произведение 500-летней давности по-подростковому честным и живым. Очень сложно рекомендовать спектакль и не заспойлерить сюжетные повороты. Но поверьте, они будут. И это будет прекрасно.

Спектакль о послевоенной деревенской жизни, в которой за внешней тишиной всё ещё слышится отголосок войны. Брусникина очень точно выстраивает интонацию астафьевской прозы: с её болью, нежностью, грубоватым юмором и пронзительным вниманием к человеку. Спектакль держится на ансамбле, на живом дыхании текста, на сибирских песнях, на паузах и взглядах не меньше, чем на словах. И в какой-то момент история о маленькой, почти незаметной жизни оказывается разговором о времени, памяти и умении оставаться человеком. После просмотра остаётся тихое, но очень долгое послевкусие.